Как на войне
Фото: Феоктистов Дмитрий, ИТАР-ТАСС

Фото: Феоктистов Дмитрий, ИТАР-ТАСС

«Русская планета» провела один день в отделе испытаний концерна «Калашников»

Раннее утро на проходной концерна «Калашников». Иван Дубов (имя изменено — примеч. Авт.) вместо приветствия машет рукой, подгоняя меня:

– Пойдем скорей. Нельзя опаздывать, без меня весь отдел встанет.

Иван — испытатель ижевского оружия. Все, что производится на заводе, проходит через его отдел. Поторопиться, действительно, следует. Но в очереди приходится простоять минут десять. Мне ставят отметку в пропуске, и вот мы уже движемся среди серых обветшалых цехов.

– И через такой досмотр каждый заводчанин проходит каждое утро? – удивляюсь я.

– Ну а как ты хотел? Режимный объект все-таки. Оружие производим, не шоколадки.

Еще одна проходная ждет нас уже на входе в огромный цех № 103. Тут досмотр на порядок быстрей. Путь в отдел испытаний лежит через просторный производственный цех, уставленный станками; цех сборки, где люди стоят у конвейера (все оружие завода собирается вручную) и лакокрасочный цех. Кругом кипит работа.

– На завод я пришел относительно недавно, года два назад, — переодеваясь, рассказывает Иван. — После окончания высшего учебного заведения устроился на завод инженером-программистом. И около полугода назад мне предложили должность начальника одного из подразделений отдела испытаний нашего завода. Понятное дело, я не отказался. Повышение, как-никак.

Отдел испытаний представляет собой огромный двухэтажный тир с расстоянием до мишеней в сто метров. Здесь же — около сорока «испытательных станций», в которые устанавливается оружие (в основном, конечно, автоматы). Станции производят выстрелы, а электронные мишени определяют точность и «кучность» — совокупное расстояние между каждым последующим попаданием в мишень.

– В отделе испытаний мы отвечаем за всю электронику, — продолжает Иван. — Степа, запускай машины. Сегодня у нас гости, так что халтурить не получится, — смеется он.

– Халтуришь у нас только ты, — отвечает Степа.

Рабочее место Ивана — небольшую комнату, где установлены шесть стоек управления электронными мишенями, можно назвать командным пунктом всего отдела. На каждой стойке расположены мониторы, на которых отображаются все данные с электронных мишеней.

К половине восьмого все кругом наполняется стрекотом выстрелов: чтобы услышать друг друга, приходится повышать голос.

– Сегодня мы будем проводить тарировку электронной мишени, то есть ее настройку под каждый индивидуальный калибр пули, — Иван протягивает мне большие наушники. — Держи, оденешь, когда будем стрелять.

Вместе с Иваном и Степой мы выходим в тир, берем в оружейной комнате СОК–АК калибра 7,62 на 39 (самозарядный охотничий карабин «Сайга) и направляемся к одной из испытательных станций. Оружие устанавливается на станок, после чего начинается процесс прицеливания, занимающий около получаса.

– За последние пару месяцев мы подготовили три новых электронных мишени, теперь необходимо каждую мишень настроить под каждый вид оружия — объясняет Степан. — На нашем заводе выпускается около двадцати видов оружия, так что этой работы у нас еще хватит надолго. После настройки эти мишени будут выдавать заключение о точности каждого испытуемого изделия. То есть станок стреляет, а оптические датчики мишени определяют, туда ли попадают патроны.

– А оружие на заводе испытывается только машинами? — интересуюсь я.

– Ну как сказать? Только на точность и на кучность. Стрелки проводят испытания «на автоматику», то есть проверяют общие качества стрельбы. Но есть виды оружия, которые не поддаются машинным испытаниям и пристреливаются только вручную. Это, к примеру, снайперские винтовки.

Испытатели при помощи оптики прицеливаются в определенные точки миллиметровой бумаги, которая покрывает электронные мишени, расположенные в ста метрах от нас. Всего производится 20 выстрелов.

– Пока еще ненастроенная электроника выдаст нам предполагаемые координаты попадания выстрелов, — продолжает Степа, — Мы, в свою очередь, на миллиметровой бумаге увидим, куда выстрелы попали на самом деле.

После этой пристрелки начинается скрупулезная работа: необходимо перевести координаты с бумаги в специальную программу, которая подкорректирует «тарировочные коэффициенты», и мишени начнут отображать координаты выстрелов более точно.

В 11 часов по распорядку начинается обед. Мы проводим его в столовой цеха: неказистой, но и не дорогой.

– Сложно найти более разнородный коллектив, чем коллектив большого завода, —рассказывает Иван. —Здесь работают люди всех категорий: студенты, пенсионеры, люди в инвалидных колясках, глухонемые. Этот ряд можно продолжать долго.

По его словам, можно различается и уровень рабочих: от настоящих гениев до тех, «чьи интеллектуальные способности, мягко говоря, оставляют желать лучшего».

– О последних я деликатно промолчу, а вот о гениях рассказать стоит. К примеру, схемник нашего бюро Иван Иваныч. Он один из тех, на ком и держится весь завод: сам разрабатывает и паяет схемы для всех наших приборов. Настоящий профессионал своего дела, хоть ему уже и под семьдесят. Без его работы, наверное, все оборудование давно бы встало.

– Ну, а в целом коллектив хороший?

– Коллектив, конечно, просто замечательный. Живем, будто бы в одной большой семье. Люди добрые, отзывчивые, всегда есть на кого положиться. Можно было бы сказать, что у нас на заводе все просто отлично, если бы не одна большая проблема — это низкие зарплаты. Моей зарплаты начальника бюро мне едва хватает на жизнь. Это еще при том, что я живу один. Бросает в легкий ужас, когда задумываюсь о создании семьи: просто не представляю, как на эти деньги можно прокормить жену и детей. Про обычных рабочих я вообще молчу: им приходится не жить, а выживать.

Как рассказали заводчане, руководство завода постоянно обещает поднять зарплаты, но пока безрезультатно.

– Самое обидное то, что в нашем отделе испытаний зарплаты самые низкие по заводу, — продолжает Иван. — Ведь именно наш отдел отвечает за качество выпускаемой продукции, а значит за репутацию всего завода. Через наш отдел проходит каждое выпускаемое предприятием оружие, а наши испытатели в плане меткости стрельбы дадут фору любому биатлонисту (на концерне «Калашников» производятся, в том числе, и биатлонные винтовки — Примеч. авт.), и при производственной необходимости работают в две смены и по выходным. Они явно не заслуживают такого отношения.

После обеда мы возвращаемся в бюро. Работа продолжается: стрельба, затем компьютерная работа по настройке точности мишени. После третьей финальной тарировки координаты выстрелов, выдаваемые электроникой, совпадают с реальными значениями.

– Вот мы и пристреляли охотничий карабин к этой мишени, — заключает Иван. — Это у нас получилось еще весьма быстро, не так ли, Степ?

– Действительно, — говорит Степа. — Порой на настройку мишени под один вид оружия уходит два, а то и три дня. Бывали случаи, когда не хватало и недели.

– Чем же мы займемся теперь? — спрашиваю я.

– А сколько уже времени?

– Подходит к трем.

– Начинать что-либо бессмысленно, — заключает Иван, — Смена заканчивается в 15.30, и мы все равно ничего не успеем. Лучше зайдем на фабрику-кухню и выпьем молока. Не зря же нам дают талоны на молоко и сок.

– Работа в тире разве вредная?

– Конечно, там кругом свинцовая пыль, очень вредная, надо сказать, для здоровья. У многих начинают рано выпадать зубы, все часто болеем.

После порции молока мы принимаем душ и переодеваемся. На часах полчетвертого, и наша смена на заводе подходит к концу. Вновь проходим мы через производственные помещения. Здесь все так же кипит работа, как и восемь с половиной часов назад.

– Это ведь завод, тут работают в три смены, процесс не прекращается даже ночью, — поясняет Иван.

В 15.45 мы вновь проходим доскональный досмотр на главной проходной завода. Выйдя за территорию, Иван закрывает глаза и делает глубокий вдох:

– Нельзя сказать, что мне не нравится моя работа, но эта проходная — словно портал в иное измерение: там спертый воздух с металлическим привкусом, постоянный грохот и стрекот автоматных очередей, хожу туда каждый день как на войну. А тут солнышко светит, птички поют, тихо и свежо… Поразительный контраст! Каждый раз душа поет, когда выхожу с завода.

«Это вопрос не наш, это вопрос к городу» Далее в рубрике «Это вопрос не наш, это вопрос к городу»В Ижевске выясняют, кто должен отремонтировать аварийный 250–летний мост Читайте в рубрике «Титульная страница» Половина россиян потеряет рабочие места до 2020 годаСтоит ли грустить по поводу повышения пенсионного возраста, если работу каждый второй потеряет уже завтра? До чего дошёл прогресс? Разбирался корреспондент РП Половина россиян потеряет рабочие места до 2020 года

Комментарии

Авторизуйтесь чтобы оставлять комментарии.
Читайте только самое важное!
Подпишитесь на «Русскую планету» в социальных сетях и читайте наиболее актуальные материалы
Каждую пятницу мы будем присылать вам сборник самых важных
и интересных материалов за неделю. Это того стоит.
Закрыть окно Вы успешно подписались на еженедельную рассылку лучших статей. Спасибо!
Станьте нашим читателем,
сделайте жизнь интереснее!
Помимо актуальной повестки дня, мы также публикуем:
аналитику, обзоры, интервью, исторические исследования.
личный кабинет
Спасибо, я уже читаю «Русскую Планету»